Холод [litres] - Элизабет Бир

Арианрод двинулась вслед за ним. Короткая лестница привела их к узкому коридору – такому, по которому нужно двигаться в полуприседе. Их шаги – или, по крайней мере, шаги Арианрод – отдавались эхом. Ангел оружия шел бесшумно.

Наконец, они вышли в другой анкор, который был чуть больше предыдущего. Здесь Арианрод видела звериную тропу, которая тянулась по утрамбованной сухой почве. Все свидетельствовало о том, что здесь пробежало существо с копытами. Она встала на тропе между двумя завесами из блестящих листьев и сказала:

– Азрафил, объясни мне свой план.

Он бросил на нее взгляд, но не остановил свое уверенное продвижение. Арианрод прибавила шаг, чтобы не отстать.

– Ты была мне верна, – сказал Азрафил.

– Я по-прежнему верна тебе, – возразила Арианрод. – И, опять же, я обратилась к тебе с просьбой…

– Мы отправимся туда прямо сейчас, – сказал он так гладко, что она не могла понять, пытается ли он задобрить ее.

– Но я не смогу помочь тебе, пока не узнаю твой план. Ты ведь не собираешься бросить вызов новому ангелу в его же логове?

– Для этого я слишком мал, – ответил Азрафил и наклонил лысую голову, словно ему было тяжело в этом признаться. Он выглядел таким хрупким и нежным; из-под белой футболки выступила симулированная ключица.

На миг Арианрод почувствовала симпатию к нему, и ей захотелось его защитить.

– Я на твоей стороне, Азрафил, – сказала она, коснувшись его рукава.

Он остановился, поднял плечи и посмотрел на выходной люк, до которого оставалось еще несколько метров.

– Я занимаюсь ужасной работой, – сказал он, когда Арианрод уже не надеялась услышать ответ. Он устремил на нее взгляд и облизнул губы, хотя у него и не было слюнных желез, и ему не нужно было успокаивать себя. – Я ищу союзника, леди Арианрод.

Она сложила руки на груди.

– Это всего лишь половина ответа.

Ангел кивнул. Удерживая взгляд на ней, словно для того, чтобы его слова стали понятнее, он сказал:

– Арианрод, я ищу зверя, чтобы превратить его в оружие.

– Зверя?

– Зверя Кинрик, – добавил он. – Плод ее самых черных чар.

Арианрод размяла плечи.

– Все это прекрасно, – сказала она. – Но сначала ты должен отвести меня в твердыню Ариан.

♦ ♦ ♦

Когда Тристен повел свой отряд по коридорам и доменам, расположенным рядом с Домом Власти, поначалу они увидели лишь простые пахотные земли – ряды резервуаров с гидропоникой, размещенных на стойках в два раза выше Тристена. Они увидели раздавленную клубнику и сгнившие дыни на перекрученных стеблях, потрескавшуюся пластмассу, на которую наложили нанозаплатки, чтобы она могла удерживать воду, которую, наверное, собрали со всех уголков мира. Растения восстанавливались, хотя и медленно, а вот фрукты было уже не спасти.

По дороге отряд подбирал съестное – сломанные, но еще не испортившиеся огурцы, круглые зеленые баклажаны размером с глаз. Все найденное съедалось на ходу. Точнее, поиском провизии занимались Тристен и Мэллори; Гэвин жаловался, а полуоформленная, прозрачная фигура Самаэля то ли удивленно, то ли насмешливо наблюдала за происходящим.

«Я всю жизнь в бегах», – подумал Тристен, и его позабавила ирония – ведь всю свою жизнь, не считая нескольких последних дней, он провел в ожидании.

Комната с летучими мышами уже казалась чем-то из прошлой жизни, историей, услышанной от кого-то, но не пережитой. Он выращивал поверх нее шрамы, закрывал открытую болезненную рану гордой живой тканью. Вскоре от кровоточащей раны останется только грубый, уродливый участок и бугристый шов в том месте, где срослись два куска плоти.

Дорога по уютным и относительно безопасным местам тянулась почти полдня. Затем природа стала более дикой, но изменения происходили постепенно. Поначалу можно было не заметить, что резервуары с гидропоникой наполнились осадком еще до взрыва сверхновой. Но вскоре отряд добрался до тех мест, где узловатые корни деревьев в поисках влаги подняли панели на полу и на стенах, заставили сварные швы лопнуть и проделали широкие бреши в металлических листах.

Во всем мире не было ничего столь же неумолимого, как деревья. За пределами мира у них был только один соперник – Враг.

Хитросплетенная паутина коридоров и комнат, из которых состоял сельскохозяйственный домен, утомила Тристена, но демонстрировать свой дискомфорт он не собирался. Тихая речь, мягкий взгляд, прямая спина. Преодолей препятствие и иди дальше. Если стиснуть зубы, то можно идти даже на сломанной ноге. Это не принесет пользы ни тебе, ни конечности, но шанс побыть нежным и хрупким у тебя будет после победы. Этому его тоже научил отец.

Как и тому, что победы в войне не бывает.

Надзор со стороны ангела совсем его не успокаивал. Разрушение Исрафила сохранилось лишь в природной памяти Тристена, ведь в то время он еще не был возвышенным, но воспоминания были вполне четкими. Ангелам Тристен Конн не доверял.

Когда они зашли в одну из нуль-точек, ее изолированность его порадовала, хотя он и знал, что ведет своих спутников в самое сердце того, что противостоит Персеваль и ее преданным сторонникам, к числу которых он должен отнести и себя.

И все же Тристен облегченно вздохнул, когда они вышли не к еще одной из кажущейся бесконечной последовательности гермостворок, а к настоящему шлюзу – достаточно большому, чтобы перемещать через него крупное оборудование. Тяжелые двери кто-то запер, предотвращая возникший когда-то очень давно перепад давления. Отряд Тристена остановился перед первой дверью. Тристен обвел взглядом своих спутников.

– Самаэль, – сказал он, подумав.

Доверять ангелу было нельзя – ни одному ангелу нельзя доверять, и Ангелу яда – тем более, но Тристен действовал от имени Капитана, а если что-то и могло принудить строптивого ангела к выполнению своего долга, так это слово Персеваль Конн.

Не глядя на него, ангел двинулся вперед, к двери, и от его поля прочь полетели самые разнообразные кусочки и обломки. Самаэль прижался к двери. По данным колонии Тристена, прошло пятнадцать секунд, и за этот промежуток времени он слышал только стук падающих капель и быстрые, неглубокие вдохи Мэллори. А затем Самаэль вернулся, отряхивая друг о друга прозрачные ладони, отчего пылинки внутри них кружили и искрились.

– Рай, – сказал он. – Симпатичный. Пожалуй, в пределах нормы. Почему заело замок, не знаю.

Тристен все равно закрыл шлем. Мэллори, на котором не было брони, с удивлением наблюдал за ним. Тристену захотелось взглядом попросить у него прощения, но он этого не сделал.

Прижав ладонь к панели управления, Тристен ввел свой код разблокировки, объявил о том, что он – Первый помощник, и обнаружил, что шлюз не открывается.

Тристен хмыкнул.

– Разве